По зову сердца, по велению совести

Из воспоминаний московских ополченцев времен Великой Отечественной войны.

Анатолий Владимирович Дарков. Работал на кафедре строительной механики МИИТа, после войны – заведующий кафедрой сопротивления материалов и строительной механики ВЗПИ. Автор более 100 научных и методических работ, ряда учебников, в том числе переведенных за рубежом. Ополченец 6 ДНО.

"В четверг 3 июля выступает по радио Сталин. 5 июля, в субботу, идет ливень и мы с Иваном Владимировичем Урбаном вбегаем в здание института и тут же записываемся в народное ополчение.

Получаем предписание явиться в институт 7 июля, в понедельник к 9 часам утра.

И вот уже шесть часов утра 7 июля. Вещи собраны, обнимаю маму, крепко целую, вижу на глазах ее слезы. Целует меня и шепчет: «Ну, что же делать… Не буду тебя отговаривать. Видно, тебе суждено разделить судьбу народа, но я верю, что ты вернешься. Пиши и помни, что я всегда с тобой».

Подбегает ко мне Женечка, вешается на шею, прижимается всем своим телом, целует и, подавляя в себе боязнь разрыдаться, сквозь слезы говорит: «Скорей, скорей возвращайся».

Пришли соседи проводить меня, целуясь со всеми и вместе со своей женой Норушкой ухожу. Она меня проводит до института и останется в Москве до моего отъезда на фронт.

С 7 по 11 июля, в течение четырех дней, проходил военную подготовку, находился на казарменном положении, жил в помещении средней школы, расположенной в переулке в районе Сущевского Вала. Первую ночь спал на полу в здании института, в аудитории, где я в свое время неоднократно читал лекции и проводил занятия со студентами.

Мой папа ежедневно приходил в казарму, чтобы повидаться и поговорить со мной. У меня было два брата. Оба в это время уже были солдатами Красной армии. Старший брат, Юрий Дарков, также, как и я, записался в народное ополчение, но пока еще находился в Москве. Ушел он на фронт 7 ноября 1941 г. прямо с Красной площади после исторического парада. На фронте он вступил в партию. Папа, конечно, понимал, приходя ко мне и к брату в казармы, что видит он нас, своих сыновей, возможно, в последний раз. Но ни одного намека, ни одной фразы он не произнес, в которой прозвучало бы его желание сделать что-то, чтобы хотя бы один из нас остался дома. Наш папа был представителем старой русской передовой интеллигенции, воспитанный на идеях Белинского, Чернышевского, беспредельно любящий свою Родину. Видимо, в душе он гордился нами, что мы приняли решение уйти на фронт.

В ночь на 12 июля уезжали на фронт ополченцы Москвы. Уезжали в городских автобусах. Из автобуса не видно ни начала, ни конца ленты бегущих машин. «Смотрите на это зрелище. Москва ополчилась, – говорю я, – мы бесспорно победим»".

Ополченец 4 ДНО З.Ф. Зайцева

"22 июня 1941 года был солнечный ясный выходной день. Казалось, ничего не предвещало беды. И вдруг по радио раздалось страшное слово «война». В этот день гитлеровская Германия внезапно напала на нашу страну. Все – молодые и старые, студенты, школьники, рабочие, служащие – спешили в райвоенкоматы с просьбой отправить на фронт для защиты нашей любимой Родины.

Девушки, работавшие в Министерстве внешней торговли, на следующий день обратились к секретарю комитета комсомола с предложением немедленно создать сандружину.

Комсомолки горели желанием идти на фронт, оказывать помощь бойцам громить врага. Вскоре такая дружина из 15 человек была создана. Время торопило, времени на учебу не было.

Мы прошли краткосрочные курсы по оказанию первой помощи: как остановить кровь, как сделать перевязку и влились в состав 4-й дивизии народного ополчения Куйбышевского района города Москвы. Наша группа уже находилась на военном положении в Харитоньевском и Армянском переулках. А в это время по инициативе комитета комсомола, которая была поддержана партийной и профсоюзной организациями, были срочно заказаны вещевые мешки из армейской ткани. В вещевом мешке каждой из сандружинниц была вата, полотенце, мыло, миска, ложка, а также набор продуктов, сладостей и даже папиросы.

Нас, уходящих добровольно на фронт, собрали для проводов. Секретарь партийной организации по-отечески беседовал с каждой комсомолкой, говорил, что на фронте, особенно женщинам, девушкам, будет нелегко, что впереди ждут трудности, часто придется смотреть смерти в глаза. Выразил уверенность, что враг будет разбит, что Победа будет за Советской Армией, пожелал всем здоровья, удачи, отважнее бить врага и возвращаться с Победой домой. В торжественной обстановке тепло были вручены вещевые мешки.

А 12 июля мы уже уезжали из белокаменной.

Наш путь лежал на Западный фронт. Не доезжая Сычевки на наш эшелон бомбы сбросили немецкие самолеты. Первые раненые, первая кровь. Так мы, не доезжая до фронта, встретились с ужасом войны и смерти".

Ополченец 5 ДНО, подполковник в отставке А.Е. Гордон

"Начало Великой Отечественной войны совпало по времени с выпускными государственными экзаменами в Московском государственном педагогическом институте имени В.И. Ленина. В связи с этим процедура экзаменов была ускорена и 1 июля всем выпускникам института были вручены дипломы о высшем образовании.

3 июля 1941 года в выступлении И.В. Сталина по московскому радио прозвучал приказ вступать в народное ополчение.

Студенты и преподаватели нашего института с энтузиазмом откликнулись на этот призыв к советскому народу.

Брали всех подряд, кто захотел стать ополченцем. А таковых было множество. Вопросы целесообразности при этом не учитывались.

Вступавших в народное ополчение собрали в здании института иностранных языков на Метростроевской улице (теперь Остоженка) и в помещениях нескольких средних школ Фрунзенского района г. Москвы. 8-9 июля наша дивизия выступила из Москвы по Старокалужскому шоссе.

Надо полагать, зрелище было впечатляющим: топот, гул голосов, грохот от артиллерийских орудий старого образца с колесами на железных ободьях и конной тяги, тучи пыли над колоннами ополченцев. В одном строю с 17-летними студентами техникумов и институтов шли рабочие заводов и фабрик Фрунзенского района – завода «Каучук», ткацкой фабрики им. Свердлова и другие служащие, преподаватели вузов. Возраст ополченцев колебался от 17 до 55 лет. Все шли в своей одежке.

Лица ополченцев были суровыми и в то же время радостно-озабоченными, если так можно выразиться.

Все же мы шли в неизвестность…

Первый большой привал был устроен у деревни Толстопальцево, примерно в 30 км от Москвы. Во время привала у деревни, который длился несколько дней мы все же приобрели вид воинского формирования.

Но часто нас охватывала тревога в связи с неудачами на фронте, о которых мы догадывались по весьма расплывчатым сводкам Совинформбюро.

Но верить в худшее не хотелось.

Вторым местом расположения нашей роты разведки был район деревни Тешнево под Боровском. Здесь полученные польские винтовки нам заменили на русские трехлинейки производства начала века. Из них мы стреляли несколько раз, многие впервые. Это было явно недостаточно для боевой выучки. Кроме того, нас часто использовали на хозяйственных работах и в качестве сопровождающих при подвозе боеприпасов".

Ополченец 7 ДНО И.Ф. Крюков, работник ЦАГИ, 1911 года рождения.

"3 июля 1941 года был брошен клич нашему народу встать стеной на защиту нашей Родины. С этого дня поднялся весь советский народ.

С болью в груди за свою Родину, несмотря на то, что имел бронь, утром 5 июля 1941 года записался добровольцем в народное ополчение…

В воскресенье, 6.7.41 г. к 10.00 утра с другими товарищами из ЦАГИ яв